Меню

Байки про зимнюю рыбалку

Рыбацкие байки

Весной, когда идет на нерест вобла, все берега рек у Астрахани заняты рыбаками. Стоят через каждые 10 метров. По реке вверх, вниз снуют моторные лодки. Кто на рыбалку, а кто уже с рыбалки. Я в тот год ловил воблу с берега за Кирикилями, рядом с городом. Там русло реки Болды извилистое. Одни повороты. И берег поочередно крутой, то с той, то с этой стороны. Ловил с друзьями на одном из таких крутых выступов. Смотрим, с низовьев летит моторка. И не на стрежне реки, а как-то уклоняется в нашу сторону. Всё ближе, ближе… И уже видим, как на передней скамье, положив голову на бак, спит мертвецки пьяный рыбак. Второй, на корме, уснул, склонив голову на грудь. Выпустил из рук рукоятку руля, и спит. Мы запаниковали, заорали им. Отбежали от обрыва. И вовремя, потому что через пару секунд, моторка под углом ударила в яр. Под таким же углом отразилась и полетела к противоположному берегу. Рыбаки в лодке от толчка даже не проснулись. Мы стали смотреть, что же будет дальше? Шлепая носом по волнам на большой скорости, моторка под углом врезалась в тот берег, отлетела и опять помчалась к нашему берегу. Так поочередно отталкиваясь от крутых берегов, она скрылась за поворотом.

Ранняя весна. Ветер с дождем. Я на реке Рыча. Оделся теплее, и ловил с резиновой лодки. Поймал около ведра рыбы. Замерз. Стал собираться домой. Поднял носовой якорь. Острая лапа якоря задела и порвала бок лодки. Воздух моментально вышел, и половина лодки вместе со мной погрузилась в воду. Меня держал только надутый верхний кормовой отсек. Я стоял по пояс в ледяной воде, упираясь ногами в днище лодки. Половина лодки торчала вертикально над водой сзади меня и хлопала по затылку в такт с набегающими волнами. Мою беду увидели соседи и приплыли, выручили.

Шла вобла. Клев был хороший. Ловил с берега. Пойманную рыбу бросал подальше назад, чтобы не упрыгала в воду. Увлекся клёвом, и не заметил, как ворона схватила одну пойманную мной рыбешку и довольная, полетела на тот берег. Её удачу заметила подружка и как только та села, чтобы насладиться добычей, кинулась отнимать. Забыв про рыбу, они отчаянно задрались. Стали орать, в ход пошли удары крыльями, когтями и клювами. И вторая, ловко извернувшись, тукнула крепким клювом, как долотом, по башке мою воровку. Воровка упала на спину, пару раз дрыгнула лапами и навсегда затихла. Бог шельму метит.

Ловили воблу с дядей Сашей у моста через Кривую Болду с деревянной лодки. Вобла брала хорошо. Стояли мы недалеко от фарватера, чтобы не мешать проходящим судам. Катера и «Ракеты» проходили в 30 метрах от нас в пролет моста. Несколько раз принимался идти дождь, потом поднялся сильный ветер. Увлеклись и не заметили, что с низовьев сухогруз тащит длинную баржу. Боковой ветер сильно сносит ее в нашу сторону. Когда остались считанные метры, мы запаниковали, поняв, что баржа подомнет нас. Я кинулся отвязывать якорь и не успел. Баржа чиркнула боковиной нос лодки, захрустели под ногами ломающиеся доски. Я отскочил на корму и впал в какой-то ступор. В считанные секунды нос нашей лодки нырнул под баржу и тут же оказался за кормой. Каким-то чудом мы остались живы, а катерок сумел протащить почти ставшую поперек течения баржу между опорами моста.

У шурина дача на реке Белый Ильмень. В ноябре по ночам у нас заморозки. Вечером в субботу, как обычно он протопил печь на даче. Когда стемнело, надел теплые штаны, фуфайку, сапоги и пошел на берег к лодке. Переправился на ту сторону реки. Там у него на косе стояла сеть. Вытащил сеть, собрал улов ведро. Понес сеть на плече, а ведро в руке к лодке. Услышал позади тяжелый топот. Думал коровы. Оглянулся и увидел, как светя фонариком, к нему бегут несколько ментов. Первая мысль, как избавиться от сетки. Недолго думая прыгнул в реку и стоя по горло в ледяной воде стал топить сеть (улика все- таки). Менты с берега закричали:
«Попался! Вылезай! Иди к нам!»
На что шурин им резонно ответил: «Нет уж! Лучше Вы ко мне».
Тогда один догадливый милиционер, увидев неподалеку его лодку, спустил её и подплыл к нему.
«Ну, попался! Теперь тюрьма по полной программе» — пронеслось в голове у шурина.
Не видя другого выхода, он схватил за борт лодки и перевернул вместе с милиционером. Пользуясь суматохой, пока менты спасали товарища, выскочил на берег. Стащил с себя сапоги, штаны, фуфайку и остался в одних трусах. Тут они схватили его, надавали тычков, намяли бока и повели к машине.
-«Ну, дед ты круто попал. Браконьерничал, оказал сопротивление милиции. Сержанта чуть не утопил».
Остановились у машины перекурить. Тут, шурин отпихнул мента и прыгнул с берега вниз головой в воду. Вынырнул подальше от берега и поплыл. Услышал мат-перемат.
-«Идиот! Ноги сведет судорогой! Утонешь!». Со злостью бросили в него фонариком и не попали.
В ответ бодро прокричал: — «Лучше утону! Но Вам не сдамся!»
Яйца подкатывали к горлу, но приплыл к дачному берегу и прибежал греться к жарко натопленной печке.

В конце мая ночевал на даче. С утречка решил сходить на ерик половить рыбы. Вышел рано в 6 утра. Ерик рядом. Триста шагов от дачи. Отходит он от крупной реки Болды. Ерик соединен с рекой через большую, метрового диаметра трубу. Тут-то я и наметил место для рыбалки. Вода прибывала и через трубу в ерик, и далее в половья шла рыба на нерест. Подошел и вижу, что один рыбак уже стоит в кустах ерика, примерно в 10 метрах от трубы. Ловит на поплавочную удочку. Я подошел к трубе, закинул удочку и сразу поймал крупную красноперку. Забросил опять и обратил внимание, что сбочь трубы наполовину погружен в воду крупный синий мячик. Рядом с ним торчит железный кол. Вот хитрый народ, догадался я, поставили сетку или вентерь, приткнули колом, а верх сетки держится за счет этого мяча. Решил бросать чуть в сторону, чтобы не зацепить сетку и не оторвать крючки. Рыбачу дальше, поглядывая на колыхающийся в полуметре от поплавка мяч. Второй рыбак услышал, как бьется у меня в ведре пойманная рыба и подошел. Это оказался сосед по улице.
— Смотри! Его не поймай! – предупредил меня.
-Кого? Вентерь? – спросил я.
— Да, нет! Его! – отвечает.
-Кого? Сазана на кукане? – догадываюсь я.
— Нет! Видишь, трубка торчит!
Я опять посмотрел на мяч, качавшийся в двух шагах от меня, и понял, что торчит из воды не кол, а трубка.И не мяч это, а кумпол в шапочке.
-Там водолаз сидит что ли? – пронзило меня.
— Племянник в гидрокостюме! – ответствовал сосед.
Я представил, что меня, наверное, парализовало, если бы в 6 утра, когда я тащил первую красноперку, он встал из воды. Оказывается племянник сидел с подводным ружьем в двух шагах от меня и ждал, когда через трубу проплывет крупный сазан или сом.

Читайте также:  Рыбалка наживка карп карась

С женой и детьми приехал рыбачить на ерик Бобренок. Хорошо ловились некрупные караси. Дал удочку пятилетнему Павлику, привязав два крючка. Насадил червей. Забросил. Как только начинал нырять поплавок, мы дружно кричали: «Тащи!». Он выдергивал на берег карасика, иногда двух. Как-то мы отвлеклись, и поплавок его удочки ушел глубоко под воду. Опять крикнули: «Тащи!». И он к нашему изумлению выкинул на берег сразу трех рыб. На обоих крючках сидело по карасику и щука, ухватившая за хвост одного из них. Мы долго смеялись над его неожиданной удачей. Поймал на два крючка трех рыб.

КРЮЧОК В НОГОТОК

Ловил с другом воблу на Волге с лодки. На удочках было по три, четыре крючка. И бралось сразу по две, три, а то и по четыре воблы. Пойманная рыба дергалась, и снимать с крючков было трудно. Пока снимал одну рыбину, другая продолжала дергать, и пустой крючок вонзился мне под ноготь большого пальца, глубоко засев там. Пронзила адская боль, любое прикосновение к крючку вызывало судороги. Я решился и спросил у Миши:
-«Нож есть?».
Он ответил: «Есть».
Я дал ему палец, отвернулся:
-«Вырезай крючок прямо с мясом».
Скрепил сердце и переждал, когда он проведет «операцию».
Чтобы дезинфицировать посикал на рану, замотал тряпочкой и продолжил лов воблы.

Вспомнил одну из своих рыбалок в 1991 или в 1992 году. Я тогда работал в аварийной службе. Сутки дежурил, трое отдыхал. В моей смене был заядлый рыбак Толик Чулум. Он и уговорил меня поехать за сазанами. Приготовили в специальном станке куски жмыха из подсолнечных семечек. Из толстой миллиметровой лески он сделал мне три закидных удочки. Отлил тяжелые грузила с отверстиями. Поводки сделал из крепкого капронового шнура и привязал толстые сазаньи крючки. Говорил, что иногда вместо крючков привязывает пуговицу. Сазан сосет жмых, а что остается, пропускает через жабры. Если пуговица проходит через жабры, то остается только тащить сазана за поводок. В метре от грузила привязал поперечную палочку для удобного и дальнего заброса тяжелой снасти. После смены в обед поехали в низовья Волги за 60 км от Астрахани. Попали через паром на остров. К вечеру раскинули удочки и поймали по паре сазанов. Сварили уху на костре. Ночевали у костра. Было тепло. Июль месяц. Ночью бегали с фонариками на звуки колокольчиков. Изредка клевал сазан. С раннего утра стал брать основательно. Когда рассвело, и солнце поднялось над горизонтом, у меня неожиданно взялся крупный жерех. Я таких никогда не видел, толстый как свинья. Кое-как вытащил его из воды. Обхватил обеими руками, прижал к груди, и хвост волочился по земле, а огромная башка у моего носа. С трудом поднял по крутояру. Бросил в тень, под свой старый ушастый «Запорожец». Спустился вниз и начал настраивать удочку. В этот момент жерех очнулся, понял весь ужас своего положения и стал, изгибаясь как пружина, бить со всей дури хвостом по днищу машины. Я глянул наверх. Мой «Запор» прыгал на всех четырех колесах, звенели стекла, и двигался к обрыву, чтобы прыгнуть в воду от своего мучителя. Я побежал на выручку, опасаясь, что от машины останется груда металлолома. Схватил топор и тюкнул обухом по затылку «хулигана». Он успокоился, и я спустил его волоком вниз, посадил на кукан. Сазан брал без устали. Много было сходов. Истратили весь жмых. К обеду были затаренные полностью. Я ещё успел поймать на спиннинг пару щук. Всего тогда поймал 36 сазанов. Запихал в три мешка и погрузил в багажник. Пара сазанов были крупные. Весом более 12 килограмм каждый. Остальные по 6-8 кило. Мой напарник поймал еще больше. Сейчас о такой рыбалке можно только мечтать. Но у меня хоть есть что вспомнить и рассказать внукам.

Привез друзей по работе на Шарипкин ерик. Показал, как пользоваться спиннингом. Они по паре раз бросили. Вроде получилось. Чтобы друг другу не мешать, разбрелись по речке в разные стороны. Валера пошел вправо за бугор, Саша влево. Я поймал одну щучку и вдруг слышу крик справа:
-«Валентин! Скорей! Ко мне! На помощь!».
Бросаю спиннинг, бегу через бугор и вижу такую картину. У Валеры спиннинг рвется из рук в небо. Леска размотана и натянута как струна, потому что на конце её хлопает крыльями и пытается улететь в облака крупная цапля. Я тоже ухватился за спиннинг, и вдвоем кое-как посадили цаплю. Перебирая леску, подошли к ней. Она подпрыгивала вверх, трепыхалась на траве, но леска с блесной обернутая вокруг шеи не давала ей взлететь. Кое-как поймали шипящую и дергающуюся крупную птицу, освободили от блесны и отпустили. Тут я стал хохотать и расспрашивать, как Валера умудрился вместо щуки поймать цаплю. Оказывается, из-за неумения блесна полетела не в реку, а вдоль берега. За кустами в траве сидела ничего не подозревавшая цапля. Блесна захлестнула ей шею, и она взмыла в воздух. Остальное я видел.

Особо летом любил блеснить с нависшего над водой дерева. Брал бамбуковое удилище с двумя метрами лески и мормышкой на конце. Бросал блесну в воду, ждал, когда дойдет до дна. Аккуратно поддергивал вверх, играя мормышкой, выманивал окуней повыше, чтобы всю стайку было видно. Примечал самого крупного и подводил к его носу замершую блесенку. Чуть поддергивал, и он непременно хватал её. Подсечка, и здоровячок уже трепещет на натянутой леске. Так приятно наказать жадюгу.

Лещ гурман. На дождевых червей и смотреть не станет. На одинокого, согнувшегося в крючок червяка, презрительно покосит глазом и проплывет мимо. Ему подавай гроздья червей на крючке. Да, чтобы были вкусными, ярко-красными, навозными с запашком. Соблазнительно извивались в разные стороны. Тогда снисходительно притормозит в плавном свое заплыве. Полюбуется их танцами вокруг железного кривого стерженька и аккуратно потянет за самый длинный. Распробует. Вроде ничего. Есть можно. Смачно втянет шевелящийся клубочек и устремит мощное, широкое тулово в глубину. Тут не зевай, подсекай. Он с возмущением упрется, станет боком, потащит в сторону. Но дальше лески голубчик теперь не уплывешь. Тащишь с трудом, здоровый дурак, все норовит плыть боком, а на мели у берега и вовсе ложится плоско. Тащи его скорей.

Вобла жадина. Прет с моря на нерест несметными стаями. Хватает все, что шевелится и лезет в глотку. Бывает, остается на крючке ошметок червя, болтается сбочь цевья, все равно хапает ненасытная. Её поклевку сразу отличишь. Мощно дергает, и пока тащишь, не перестает дергаться, сопротивляться. Красавица, сложена на диво, залюбуешься. А зимняя, крупная, жирная, хорошего посола, редкий деликатес!

Читайте также:  Катушка для фидера флагман сквадрон

Хорошо за городом весной. Едешь, и душа радуется. Сплошное зеркало половья. Деревья по колено в воде. Зеленая травка на обочине. Остановишься на мосту, и видишь, как скользят у поверхности стаи красноперок, окуней и по хозяйски неторопливо, лениво ворочая хвостом, проплывает сазан.

В Астраханской области, если свернуть с магистральной дороги, обязательно попадешь в тупик. Речки, ерики, протоки режут местность в разных направлениях, и любая дорога приводит к берегу реки. Переберешься на другой берег на пароме или через плотину и вскоре опять упрешься в другую речку. Поэтому любил ездить на легком мопеде. К середине лета мелкие речки в некоторых местах пересыхали и можно перетащить мопед в недоступное другим рыбакам место. Купил резиновую лодку. Привязывал на багажник мопеда, за плечи вешал рюкзак, и ехал куда хотел.

Сколько счастливых часов, дней, лет я провел на рыбалке. В субботу рано утром собирал в рюкзак удочки, садок, черви, немного еды и выезжал на мопеде, когда ещё не всходило солнце. Над озябшей за ночь землей стоя дремал стылый воздух, и я всем телом ощущал его холодок. Бодро тырчал моторчик, словно и ему передавалось мое нетерпение скорее доехать до зеленого росистого берега ближнего ерика. С влажного асфальта большака сворачивал на плохо укатанную полевую дорогу и, стараясь не задевать ногами за высокие осыпанные росой метелки травы вдоль дороги, рулил к ерику. Прислонив к дереву мопед, рылся в рюкзаке, бросая взгляды на матовую гладь воды, где от донного течения в полводы играли водоросли и, шевеля плавниками, кормилась стайка красноперок.

Как – то поехал на мопеде один за вторую Астрахань. Подъехал к берегу Волги. Надул резиновую лодку и отплыл метров 100 от берега. Увлекся ловлей и не заметил, как поднялся сильный ветер. Сообразил, что ветер может отогнать меня от берега. Снялся с якорей, и ветер погнал мою лодку как пушинку по волнам. Я изо всех сил работал веслами, пот лил градом, но меня несло к середине реки. Я уже отчаялся, волны могли меня накрыть и перевернуть. В лучшем случае могут прибить к другому берегу. И как я вернусь, из Стрелецкого с лодкой через Солянку, старый ж. д. мост, через весь город к своему мопеду? Не переставая работать веслами, я надеялся только на чудо. И чудо случилось. То ли течение повернуло меня к своему берегу, то ли усилия весел, но я понемногу стал приближаться. Пристал в 2-3 км от мопеда. Отдышался, поблагодарил Господа Бога и попёр на себе лодку с якорями, уловом, удочками по берегу.

Осенью выбрался из дома пораньше на мопеде. Пока ехал, спустился густой туман. На берегу Волги накачал резиновую лодку. Отплыл подальше от берега, ведь чем глубже, тем крупнее рыба. Кинул якоря. Ловлю. Ни того, ни этого берега не вижу. Как в парной бане. Вдруг уловил по реке за поворотом приближающийся, знакомый мощный гул «Ракеты». Пока соображал, что к чему, из тумана вылетела прямо на меня, привстав на высоких подводных крыльях, мощная белая махина. Мелькнула мысль: — Конец! Кранты!
Но, тут же зашипев, плавно присела, оставив свой клюв над моей бестолковой башкой. Капитан в рупор-матюгальник объяснил, как «дал маХУ Я», прибавив несколько непечатных выражений. Дал задний ход и аккуратно объехал. Я добавил про себя несколько выражений, упущенных капитаном. Снялся с якорей и переставился к берегу.

Зимой на Бузане раздолье. Подъедешь со стороны села к обрывистому берегу. Красота! Заснеженный лед с торосами, строчками следов валенок и санок уходит за горизонт по течению, а до того пойменного с деревцами берега с полкилометра. Там и сям видны черные точки рыбаков. Вблизи одиночки единоличники блеснят у берега окуней. На стрежне кучкуются любители леща, тарашки, воблы. У того берега и не разберешь, чего они там ловят? Мы приехали ловить по крупному. Ехать за 30 км от города блеснить окуней? Смешно! Рюкзак за спину, пешню в руку и вперед. Подходим к рыбакам на середину. Тут люди солидные. Отмахнутся на вопрос:
— Как клюет?
В лучшем случае ответят с матерком:
— Клюет и манит и за хрен тянет.
Примечаешь. Если на снегу следы крови, снег всхлобучен от прыжков крупной рыбы, значит не зря сидят.
Мы тоже не прочь лещей половить. У каждого прикормка. На дно связанного из сетки цилиндра клали круг свинца и большими кусками крошили буханку хлеба. Опускали его толстой леской на большую глубину. Течение размывало кусочки хлеба и приманивало окрестную рыбу. Ловишь специальной удочкой с грузилом в виде кольца. Это кольцо одевается на лесу приманки и скользит по нему, пока не ляжет наверх цилиндра на дне реки. От кольца отходила пара поводков с насадкой из червя. Они играют в струе с крошками хлеба. Подошедшая рыба охотно берет червя. Остается только поднять удочку с кольцом и пойманной рыбой. Приманка с толстой лесой стояла на дне до конца рыбалки.
Иногда рыба уходила кормиться к тому берегу в заводь. Обычно ходила стаей. Как только кто-то из рыбаков нападал на стаю и начинал таскать одну за другой, как тут же налетала стая рыбаков и начинала обдалбливать его со всех сторон. Рыба, пугаясь стука, уходила, и хорошо, если каждый успевал поймать по 2-3 рыбешки. Когда клев затихал, рыбаки опять разбредались по заливу в поисках стаи, долбя лунки, и зорко присматривая друг за другом. Стоило кому-то поймать одну две рыбешки, как опять все дружно бежали к нему. И бесполезно было спорить, ругаться и прогонять их. Кушать всем хочется.

Зимой ловил воблу со льда на «Золотой яме». Поглядывал на недавно купленные наручные часы с металлическим браслетом. Во время очередной поклевки, резко схватил за леску обеими руками и часы, плавно соскользнув с кисти, булькнули в лунку. Под косым углом ушли в глубину, блеснув на прощание серебряным браслетом. Теперь рыба на «Золотой яме» будет знать точное время, подумал я.

Зимой нравилось блеснить мормышкой окуней у берега. Ляжешь на лед, посмотришь в лунку и увидишь на метровой глубине дно с поникшими кустиками рогоза. Чуть в стороне, еле шевеля плавниками, стоят полосатые окунишки. Опустишь тонкую леску с мормышкой и начинаешь ею играть. Окуни, словно нехотя, замечают, как она поблескивает и подпрыгивает у них перед носом. Становятся серыми лучиками по кругу и с любопытством смотрят. Игрой вызываешь у них охотничий интерес, чтобы блесёнка напомнила им живую рыбку. Нужен опыт и наблюдательность. Дергать не слишком резко и не слишком высоко. Чуть поддернул вверх и отпускаешь в свободном падении. Обязательно какой-нибудь окушок не выдержит соблазна, и не успеешь моргнуть, как мормышка окажется у него во рту. Тут подсекай и тащи без промедления, пока он не почуял подвох и не выплюнул. Стайка брызнет во все стороны, но стоит опять опустить приманку, как они опять выплывают в круг и как зачарованные следят за её игрой. Она заманчиво пляшет около носа, и опять какой-нибудь удалец хватает её. Я так набил руку на ловле окуней, что облавливал любого из своих компаньонов. Два три взмаха мормышкой и очередной окунь вылетает из моей лунки. Мне казалось, я так хорошо понимаю окуней, что иной раз сам хватал бы ртом мормышку.

Читайте также:  Самая крутая рыбалка для андроид

ЩУКА
Ловля щук отличается каким -то особенным азартом. Сильный, хищный противник, привыкший побеждать, не уступать в схватке. Ты видишь, как стремительно он атакует маленькую, блестящую железку у поверхности воды.
Как правило пасется в теплой водичке у берега, в засаде, хитро маскируясь среди травы. Стоит во всю длину, не шелохнувшись, напоминая серой одеждой палку. Подойдешь ближе к берегу, чуть шевельнет хвостом, с укоризной кося глазом:
-Ну что же ты, дядя? Весь кайф испортил.
И плавно скользнет в глубину. Я так наблатыкался на ловле щук, что не боялся зарощеных камышом и чаканом берегов. Бросал через камыш на чиcтую кулигу. Если уцепилась щука, то как катер пролезет без зацепов. Блесна то во рту. Если блесна пустая, то у границы камыша резко дергаю вверх, и блесна его перелетает. Во как. Особенно много щук к середине лета остается в мелких, заливных озерцах. Там полно народившихся весной, растущих с каждым днем мальков. Приволье. Вот щуки и не успевают скатиться с полой водой в речку. Жадность губит. Бросишь спиннингом легкую блесну к середине, и на всплеск с разных сторон, наперегонки летят, поднимая буруны, щуки. Чуть поднимешь вверх на себя удилище и тут же чувствуешь удар, от которого конец удилища резко пружинит, кивает. Крутишь ручку катушки, постоянно ощущая рывки, броски влево, вправо сильной рыбины. Тут уж она твоя. Если щучка средняя, то у кромки воды резко дергаешь все удилище вбок и она вылетает на берег. С крупной щукой такой фокус не пройдет. Спиннинг сломаешь или лесу оторвешь. Перехватываешь леску руками, бросая спиннинг на землю, и выволакиваешь, как бревно. Тут она в ужасе прыгает, изгибаясь, стараясь оторвать, перекусить лесу, выплюнуть блесну и ускакать в родную стихию. Да поздно голубушка. Сколько раз бывало на реке, крутишь катушку, видишь вертящуюся блесну в метре от берега. Готовишься выдернуть, и блесна уже выскочила из воды. В момент, непонятно откуда прыгает щука, хватает на лету блесну. Аж, напугает зараза. Что ж и такую берем. Беда, если блесна сидит далеко в глотке. Лезть туда голой рукой опасно. Все равно, что сунуть пальцы в молотилку. Сотни острых крючков, даже по нёбу пасти расположены внутрь острием. Сунешь, она ворохнется и всё. Тыльную сторону ладони её зубы пробороздили до крови. Адская боль, кровь ручьем. Прощай рыбалка. Весной, в ледоход, щука первая начинает метать икру. Можно целый рюкзак набить. Дома пекли из икры оладьи (икряники), а ещё лучше ошпарить кипятком, присолить и с луком, маслом уминать за обе щёки. Хороши из щуки котлеты, но чтобы не были сухими, нужно добавить кусочек жирного сома в фарш. Малосольная отварная щука редкий деликатес с картошечкой. Просоленую, вяленую щуку, зимой рубил на куски, отмачивал, отваривал. Вкуснятина с картошкой.
ОХОТА НА

Несколько лет назад, осенью, Леша поехал на своем старом «Запорожце» за несколько километров от села поохотиться в скошенных рисовых полях на диких гусей. Они прилетали туда к вечерней зорьке покормиться. Приехал пораньше. Оставил на краю поля «Запорожец». Полюбовался на ровные карты рисовых чеков, разделенных водогонами. Широкую кайму сухого камыша вдоль ерика, из которого качали в водогоны воду. Поле скошено с огрехами, кое – где торчали пучки колосьев риса. Зная, что гусь птица осторожная, решил замаскироваться. Разрезал мешок вдоль. Привязал к нему вырванные колосья. Углом надел мешок на голову так, что когда лег, то пучки рисовой соломы на спине сливались с полем. Лег, приготовил ружье, и стал ждать. Солнце село. Завечерело, а гусей все не было. Отчаялся. Хотел уже встать и уйти, когда низко над камышом просвистели крылья и пара гусей села у дальнего конца чека. Леша медленно пополз. Долго полз, не поднимая головы. У нескошенных кустиков замер. Поднял голову. Взошла луна и Леша понял, что взять двух не получится. Гусь стоял на карауле, косил глазом в его сторону. Гусыня вытянула шею, выбирая из земли упавшие зерна. Выцелил гусыню и нажал курок. Она забила крылом, кружась на месте, а гусь с кагаканьем разбежался и взмыл в воздух. Когда Леша подошел, гусыня уже лежала, судорожно вытягивая шею. Взял за лапки, прикинул, на сколько кило вытянет, и пошел мимо ерика к машине. Вдруг услышал треск камыша. Оглянулся и увидел, как качаются туда-сюда высокие метелки. Будто кто-то невидимый сует с того конца длиннющую жердь, и камыш тропой расходится в разные стороны. Остановился, и пока мелькали мысли, что же это могло быть, чуть не парализовало, когда прямо на него выбежал матерый дикий кабан секач. Он угнул вниз тупое, со страшными клыками рыло. Высокая щетина на загривке встала дыбом. В глазах загорелись злые огоньки. Секач на секунду замер, увидев своего непримиримого врага. Он был зол как собака. Несколько часов назад такой же охотник ранил его в ногу. В ярости бросился на своего двуногого неприятеля. Леша бросил добычу и со всех ног побежал по кочковатому полю. Бежал, не разбирая дороги, прыгая через рвы и водогоны. Уже и забыл, в какой стороне стоит Запорожец. Кабан не отставал. Поблизости не было ни одного деревца, на которое можно было бы залезть. Страх придавал силы. Сердце билось где-то в глотке. Смерть стояла в глазах. Оглядываясь, он видел в двух метрах от себя два горящих злобной ненавистью глаза, жаждавшего отомстить за свою рану кабана. Не помнил, сколько времени продолжалась эта гонка, и сколько километров он пробежал по вязкой грязи чеков. Но и кабану было нелегко. От большой потери крови стал отставать. Встал. Остановился и Леша. Бежать дальше и он уже не мог. Отдышался. Зарядил ружье жаканом и пошел навстречу. Секач стоял, хрипло дыша, приготовившись к последней схватке. Не на жизнь, а насмерть. Леша подумал, что ружье старое, одноствольное. Может дать осечку и тогда уже второго шанса кабан не даст. Остановился в нескольких метрах. Стал целиться в лунном свете между двух светящихся глаз. Промажу, будет мне копец. Выстрел. Кабан падает. Леша в изнеможении садится на его горячую тушу и долго сидит, приходит в себя.

Adblock
detector